Бой в Корейском проливе: как «Рюрик» стал вторым «Варягом»

14 августа 1904 года русские моряки Владивостокского отряда крейсеров вступили в неравную схватку с японскими броненосцами.

В истории Русско-японской войны 1904-1905 годов особняком стоят два морских сражения, ставшие символом стойкости и мужества русских моряков. Одно из них известно, пожалуй, каждому — это бой близ города-порта Чемульпо с участием крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец». Другой бой прославлен не так широко, но для военных моряков является таким же символичным, как и первый. Это так называемый бой в Корейском проливе, или, как его еще называют, морской бой с участием Владивостокского отряда крейсеров, в который входили крейсера «Рюрик», «Россия» и «Громобой».

Итоги этого морского сражения, произошедшего 14 (1 по ст. ст.) августа 1904 года, неутешительны для Андреевского флага. Из трех крейсеров, принимавших в нем участие, один – броненосный крейсер первого ранга «Рюрик» – погиб, затопленный экипажем, а два других с тяжелыми повреждениями вернулись во Владивосток. Однако это сражение оттянуло на себя часть сил японского флота, что пусть немного, но все-таки облегчило положение русского флота, сражавшегося на подступах к Порт-Артуру.

Крейсера спешат на помощь

Владивостокский отряд крейсеров насчитывал пять кораблей: помимо броненосных «Рюрика», «России» и «Громобоя», в него также входили бронепалубный крейсер «Богатырь» и вспомогательный крейсер «Лена». Идея создания такого отряда родилась в марте 1901 года, когда решено было выделить часть крейсеров 1-й Тихоокеанской эскадры и разместить их во Владивостоке, чтобы оттуда они могли осуществлять крейсерские операции на Тихом океане.

Выбор кораблей для отряда был очевиден: это были крейсера, которые по своим конструктивным особенностям и боевым возможностям были гораздо лучше предназначены к самостоятельным крейсерским действиям, а не к эскадренному бою. Они были быстроходными и имели очень большую дальность хода, но достигалось все это за счет снижения бронирования и облегчения артиллерийского вооружения. И именно это обстоятельство сыграло роковую роль во время боя в Корейском проливе. Японские крейсера, которые противостояли русским, были гораздо менее быстроходными и хуже подходили для крейсерства, зато обладали мощным бронированием и вооружением. По сути, японские корабли были уже не столько крейсерами, сколько броненосцами, и это дало им колоссальное преимущество во время боя 14 августа 1904 года.

Впрочем, у русских моряков не было выбора – вступать в схватку или уклониться от нее. Три крейсера (остальные не смогли отправиться в поход, поскольку не были готовы к выходу в море) спешили на помощь своим товарищам из состава эскадры, незадолго до этого вышедшей из осажденного Порт-Артура и стремившейся прорваться во Владивосток. Этим кораблям, атакованным существенно превосходящими силами японцев, требовалась помощь, причем любая, какую только мог оказать русский флот. И потому на «Рюрике», «России» и «Громобое» не смотрели на то, насколько и в чем они уступают или превосходят японцев, важным было только то, чтобы помощь товарищам подоспела вовремя. 

Но командовавший тройкой русских крейсеров контр-адмирал Карл Иессен не знал, что к тому моменту, когда 12 августа (30 июля по ст. ст.) отряд вышел из Владивостока, порт-артурская эскадра уже проиграла сражение в Желтом море и частично рассеялась, а частично вернулась в Порт-Артур. И встретить в Корейском проливе русские моряки могли теперь только японские корабли…

Встреча в проливе

Инструкции, полученные командиром отряда контр-адмиралом Иессеном, предусматривали, что в Корейский пролив Владивостокский отряд крейсеров должен войти на рассвете 14 августа. Это указание, отданное командующим флота в Тихом океане адмиралом Николаем Скрыдловым, сыграло еще одну роковую роль в событиях. Назначенный командующим после гибели адмирала Степана Макарова 31 марта 1904 года, Скрыдлов не успел попасть в Порт-Артур после начавшейся осады и командовал флотом из Владивостока, вынужденный принимать решения на основе телеграмм, попадавших туда с опозданием.

Так случилось и на этот раз: к утру 14 августа, когда владивостокские крейсера, как им и было предписано, входили в Корейский пролив, в нем уже крейсировали корабли японской эскадры адмирала Хиконодзе Камимуры, состоявшей из четырех броненосных крейсеров «Идзумо», «Адзума», «Токива» и «Ивате». Их главной задачей было отрезать пути к Владивостоку для прорвавшихся кораблей порт-артурской эскадры, а на деле они стали главными противниками отряда контр-адмирала Иессена.

В предрассветной темноте две эскадры разминулись друг с другом, и Владивостокский отряд крейсеров вошел в пролив, уверенный, что он пока чист от кораблей противника. То, что это не так, стало понятно ближе к пяти часам утра, когда русские крейсеры повернули на запад и вскоре разглядели в рассветных лучах японские броненосцы, идущие им наперерез.

В этот момент контр-адмирал Иессен допустил ошибку, которая стала залогом будущего поражения. Вместо того, чтобы подойти к японским кораблям на короткую дистанцию, при которой смогла бы эффективно действовать вся артиллерия русских крейсеров, в том числе и малокалиберная, он отдал приказ поворачивать на восток, а потом и еще южнее. Тем самым корабли Владивостокского отряда оказались стоящими бортом к японцам, подставив орудиям противника свои самые уязвимые места. И противник не замедлил воспользоваться столь удачной позицией.

На параллельных курсах

Первые же залпы с японских броненосцев начали наносить существенный ущерб русским кораблям. Прежде всего потери понесли экипажи. По боевому расписанию все расчеты корабельных орудий, в том числе и совершенно бесполезных в эскадренном бою малокалиберных, имевших слабую защиту, должны были находиться на своих местах. Именно эти комендоры и несли самые существенные потери, будучи лишенными даже возможности ответить огнем на огонь. Избежать этого удалось только на «Громобое», командир которого отдал распоряжение комендорам малокалиберных пушек укрыться в казематах: за их счет пополнялись расчеты крупнокалиберной корабельной артиллерии, которые тоже несли потери.

Ответный огонь русских крейсеров оказался поначалу весьма результативным. Один из снарядов, выпущенных комендорами «Рюрика», угодил прямиком в крышу каземата крупнокалиберного орудия японского крейсера «Ивате». Боезапас детонировал, и из строя вышли сразу три пушки, а потери от этого попадания составили 40 человек, 31 из которых погиб на месте (тела многих так и не удалось обнаружить).

Но это оказалась самая большая удача русских кораблей: больше такой результативности огня им достичь не удалось. Да, японские корабли, на помощь которым пришли крейсеры «Нанива» и «Такачихо» из отряда вице-адмирала Сокотики Уриу, получили в общей сложности 40 попаданий русских снарядов, но кроме того, единственного, выпущенного «Рюриком», остальные не нанесли им серьезного ущерба. В то же время русские крейсеры получили по три с лишним десятка попаданий каждый, и для «Рюрика» многие из них стали роковыми.

Сражение продолжалось пять с лишним часов и довольно быстро превратилось в погоню японских кораблей за русскими крейсерами, постоянно менявшими курс так, чтобы «Россия» и «Громобой» прикрывали собой «Рюрик». Этот корабль имел самое слабое бронирование и в самом начале боя лишился управления. Причем лишился во всех смыслах: командир корабля был убит одним из первых попаданий, затем была повреждена система управления рулями, корабль мог менять курс, только работая машинами. К тому же очень скоро крейсер получил пробоину ниже ватерлинии и начал оседать на корму, теряя ход.

Последний бой «Рюрика»

Когда стало очевидно, что русские корабли проигрывают бой, контр-адмирал Иессен от